Newsexpress.ru

Яков Миркин: Ваши внутренние часы должны быть заведены на 80+ или даже на 90+

Вот запись Ольги Берггольц (мы все ее знаем) в «Запретном дневнике». Никто не должен был прочитать его. Ей — 31 год, день давнишний — 4 июня 1941 года: «Я существо из разряда ничтожнейших. Роман стоит, и — о, ужас — вроде как и писать его неохота. Нет, сейчас хоть немножко напишу.

На уме — коммерческие предприятия. Их, собственно, надо бы осуществить. Надо денег. Надо одеться хорошо, красиво, надо хорошо есть, — когда же я расцвету, ведь уже 31 год! Я все думала — время есть, вот займусь собой, своим здоровьем, внешностью, одеждой. Ведь у меня прекрасные данные, а я худа как щепка, и все это от безалаберной жизни, от невнимания к себе. У меня могли бы быть прекрасные плечи — а одни кости торчат, а еще года четыре — и им уже ничто не поможет. И так и с другим. Надо поцвести, покрасоваться хотя бы последние пять-семь лет, ведь потом старость, морщины, никто и не взглянет, и не нужны мне будут и платья, и польты…

О, как мало времени осталось на жизнь и ничтожнейше мало — на расцвет ее, которого, собственно, еще не было. А надо всем этим — близкая, нависающая, почти неотвратимая война».

Она многое успела потом. Книги, прямые репортажи из блокадного Ленинграда, третье замужество (ее второй муж погиб в блокаду). И всенародная известность. Но в этой записи Берггольц есть все — о нас самих. Страх, что время проходит, нижайшая оценка самого себя (как часто она бывает), сильнейшее ощущение того, что ничего не успеваешь, чувство рока, нависшего над каждым, потерянность во всем, что хочется достичь, а достичь не можешь, и растерянность, как быть со временем, не чужим, а своим, которое невозвратимо и бесповоротно сходит на нет, год за годом.

Так что же делать? Время — странное создание: то оно кусает тебя за ноги, то еле течет, и ты пытаешься пнуть его: «Скорей, скорей!» Кажется, что оно подчиняется тебе, и ты ему тогда торжественно велишь: «Я проснусь в четыре часа ночи!» И действительно, чудо совершается, в тебе срабатывает часовой механизм, и ты идешь к стеклу и видишь еще высокую луну.

Вот это чудо превращения твоих команд в сознание, в то, что из бессознательного небытия ты вновь пробуждаешься, как по команде, к жизни, вселяет надежду, что ты можешь хотя бы как-то управлять временем. И хотя идет время и один ландшафт сменяется другим, все-таки кажется, что, если думать о времени как о бесконечном и не ставить в нем границы, ты можешь действовать как бесконечно юное создание, или хотя бы зрелое, но в том возрасте, когда все горит под ногами.

И действительно, все горит, все просто должно пылать в чуде превращения энергии в слова, дела, людей, в мелькающие расстояния. Но это значит только одно. Что как-то вечером, когда бредешь по улицам, пытаясь проникнуть в будущее, нужно просто сказать себе: «Все будет длиться».

Не ставить себе временных пределов. Не привязываться к датам. Никогда не отмерять себя временем, бывшим и будущим. Располагать горизонтом, вечно скользящим к краю расплавленного солнца.

— Не назначайте себе и своим делам пределы, — так говорит серенький денек, еще не успевший подойти к черте сумерек.

Для этого есть «правила округления времени». Ничто не мешает их испробовать.

  1. До 40 — себя на 25. Так неизбежно устроено наше внутреннее время.
  2. От 40 до 60 лет — на 35-37. Паши давай! Строй семью, имущество!
  3. В 60-67 лет — на 40-42. С полностью развернутыми знаменами.
  4. Все тебя загоняет в возраст — а ты плывешь мимо.
  5. Драйв. И наслаждение временем. Внутренние часы — очень молоды.
  6. Любить. Любовь — юность в 60+, 70+ и дальше по нарастающей.
  7. Числа, возраст — на периферии сознания. Не применимы, абстрактны, приложимы к кому-то другому, кому это надо. Не опережать время — отставать, пусть само становится старше, если ему невмоготу.
  8. Вечное движение, вечные точки поворота, вечное думание, вечная работа, вечные проекты, вечная попытка торопиться.
  9. Время — это личное дело. То, что общество отправляет тебя по временной оси «в места не столь отдаленные», никакого значения не имеет.
  10. Да, есть еще тело (хорошая штука) — оно пытается к тебе приспособиться.
  11. Оно — договороспособно.
  12. И никуда не торопится, если так жить.

Ваши внутренние часы должны быть заведены на 80+ или даже на 90+. Тогда это с высокой вероятностью случится. Так же, как сказать себе: «Я проснусь в четыре утра». И вы просыпаетесь. Все ваше «внутреннее» исходит из времени, которое вы себе задали. Вы задаете себе свой внутренний годовой темп жизни.

Стоит только это представить, и вы окажетесь в другом времени, как будто вы решили встать на рассвете, чтобы все успеть. Вы — молоды. Вы — очень молоды. Впереди у вас — куча времени. Все возрасты сместились. И вправду — 90 лет становится обычным возрастом, а 100 лет — почему бы нет?

А как бывает? Посмотрим письма. «41! Пока ощущаю себя на 25». «По паспорту мне 64, биологический возраст 42, а выгляжу ужасно — на все 47!». «Я завела на 97, интуитивно». «На 109 завела!». «130!». «Сидели с маменькой (87). В 61 год купил ей направление на курсы вождения, и она села на «Ниву». Вот уже 10 лет ездит на «Субару Импреза»! Племянница жалуется на ее штрафы «за превышение»: остепените бабушку! Боится, что депутаты могут законодательно ограничить возраст вождения! Вот такие «часы»!»

Еще одна идея, пришла по электронной почте. «После 60 лет внутренние часы лучше настраивать в относительном измерении: каждый день с настроем еще +30».

Пусть будет именно так! Но как это сделать, когда день следует за днем и погоняет днем следующим? Когда время просто исчезает? «Я не имею времени для того, чтобы писать или читать. Думаю я в трамвае. Я принужден есть ядовитую дрянь, из-за которой меня лихорадит весь день, и я ничего не соображаю. Я продал свое время, а если б я этого не делал, я умирал бы с голоду. Впрочем, так или иначе, это делают все, но плохо то, что я продаю свое время невыгодно.

Вот в чем состоит одно из важнейших событий первой половины нашего века. Оно повторяется каждый день. Я встаю, думая о поспешности или о какой-нибудь другой пустоте. Я ем и собираю вещи. Я влезаю, вынужденный к этому, в шкуру самого низшего разряда, на какой я способен». Так записал в дневнике художник Павел Зальцман 5 апреля 1941 года. Он выжил в блокаду. И у него впереди были годы творений.

Так как же быть? Друзья за 60+ — в муках. Им нечего делать, они пытаются себя развлечь. Для этого тоже есть правила.

  1. Главное в нем — творчество, в любых его видах.
  2. Не растрата времени, не убийство его с особой жестокостью.
  3. Дальние цели — обязательны.
  4. Инвестиции времени — быть ценнее, дороже для всех, сбить рост ограничений, каждый день.
  5. Иметь проект. А еще лучше большой проект, свой. Один за другим.
  6. Любой, но — движения. Достичь.
  7. Лучше — в интересах всех, не только собственных.
  8. Все это — залог юности. Не на словах, не во внутренних ощущениях — на деле.
  9. У вас столько впереди, чтобы достичь и получить удовольствие.
  10. И быть необыкновенно ценным — для всех.
  11. Все возрасты — сместились. Вы — молоды.
  12. Что удалось сделать за год? Что?

Необычно? Нет, нам свойственно так думать. Вот письма: «Важно задать себе вопрос, что я успею сделать для этого Богом сотворенного мира». «Согласна: творчество, ценность времени, его замедление, действие. Но почему бы не позволить вернуться к самому себе хотя бы на 30 лет назад? Действуя как тогда, получаешь заряд энергии. Откуда? От себя самого из прошлого для своего собственного будущего».

Пусть наш день будет расписан по часам, когда ты стремишься сделать все, но вечно выбиваешься из графика. Поэтому Николай Амосов, хирург от Бога, оперировавший 53 года и научивший всех долго жить, записал: «Всю свою сознательную жизнь я искал длительных циклов, дальних целей, деятельности, когда стимулы лежат во мне самом, а не во внешнем мире… Весь вопрос в балансе стимулов. В их будущих изменениях. Человек живет и действует только собственными стимулами, даже когда он жертвует жизнью для других. Он не может иначе. Он будет несчастен, если иначе».

Пусть будет больше стимулов, планов, исканий, проектов! И пусть, когда вам, по библейским законам, пожелают жить до 120, это обязательно случится!

Источник: Российская газета

Exit mobile version