Вместе сниматься интереснее, чем не сниматься — Российская газета


Объявлена программа 30-го юбилейного фестиваля «Кинотавр»: самые ожидаемые российские фильмы, лучшие режиссеры и актеры, сильнейшие продюсеры. И выясняется, что у семейной пары — Виктория Толстоганова и Алексей Агранович — этот фестиваль наполнен, как никогда. Она — известная актриса, член жюри многих фестивалей, в том числе и нашего юбилейного «Дубль 2», он — актер, режиссер, постановщик церемоний ведущих кинособытий страны — от ММКФ до «Золотого орла», генеральный продюсер двух крупных фестивалей — «Край света — Восток» и «Край света — Запад». На «Кинотавре» у Толстогановой и Аграновича три кинопроекта, крупнейший из них — фильм «Выше неба», где впервые муж и жена сыграли вместе. Их герои — семейная пара, переживающая кризис, во время которого всплывают все «скелеты в шкафу».

Трудно брать интервью с двумя состоявшимися людьми сразу — когда каждый из них достоин отдельной полосы в газете. Но греет мысль, что совместные интервью Толстоганова и Агранович дают так же редко, как и снимаются вместе. То есть — почти никогда. Но для читателей «РГ» сделали исключение.

У Василия Ланового и Ирины Купченко было некое семейное соглашение, по умолчанию, что они вместе не снимаются в кино. Сыграли  вдвоем лишь в одном фильме. Было ли когда-либо в вашей семье такое или просто не получалось ранее сняться вместе в кино?

Виктория Толстоганова: У нас никакого соглашения не было. Надеюсь, и не будет. Алексей в  этом фильме был для меня просто одним из партнеров, не более того. И я не представляю себе ту историю в кинематографе, которая переходит границы — мы вместе не работаем или наоборот. Вместе сниматься интереснее, чем вместе не сниматься. И это касается не только отношений между мужем и женой.

Алексей Агранович: Просто прислали сценарий. Симпатичный. Читая, я сразу понял, что это Викина история и посоветовал через агента пригласить ее попробоваться на роль. Так и произошло. Вику утвердили сразу. Меня — позже. У режиссера Оксаны Карас была установка — она не хотела, что бы главные роли в картине — мужа и жену — играли реальные супруги. Но  потом она поменяла свою точку зрения.

Виктория Толстоганова: Может быть, она считала что жизненная энергия перекроет энергию кинопроцесса?

Алексей Агранович: Она говорила, что не хочет, чтобы груз существующих отношений переходил в картину.

На самом деле можно понять режиссера, поскольку для нее было важно показать довольно смелые интимные сцены взаимоотношений между близкими людьми.

В картине поражает уровень вашей актерской раскрепощенности. Ваша игра — сильнейшая сторона фильма, но не все на такое пойдут. Есть актеры которые говорят: не снимайте меня в профиль — только с рабочей стороны, не делайте меня плохим, некрасивым, скучным. А есть, к примеру, Марчелло Мастрояни, которому режиссер мог сказать все, что угодно — например, разденься и лезь под стол. И он все делал, не задумываясь — за это его ценили и любили.

Семейная драма и детектив смешались в новом фильме Оксаны Карас «Выше неба». Девушка встречает молодого человека, который помогает ей узнать правду о себе. А тем временем ее родители переживают кризис среднего возраста. Фото: Пресс-служба фильма «Выше неба»

Алексей Агранович: Есть ключевое слово «игра»: актер играет роль. Степень погруженности зависит от многих обстоятельств — не только от готовности актера, но и от режиссера, оператора, продюсера. Если пространство этой игры организовано таким образом, что актер в нее включается, то дальше уже все — неважно. Можно сколько угодно говорить о том, что зритель ассоциирует персонажа с героем. . Мне кажется, что, если люди — с правильно устроенной головой, не зацикленные на себе — тогда все получается и нормально воспринимается.  Если человек играет в то,  что он — актер, который должен выглядеть красиво и в таком свете представать перед людьми — это его выбор. А у нас с  Викой — другие внутренние установки.

Алексей, а как так получилось, что именно в последние годы у вас случился всплеск актерской работы. Для меня удивительно, что нигде не номинировали сериал «Частица вселенной», где вы замечательно сыграли психолога, который работает с космическим экипажем. Но и там, и в «Юмористе», и в «Выше неба», и в театре  — у вас везде значительные работы. А еще — приз за лучший актерский дебют на фестивале «Движение» — после того, как вы около 20 лет не работали, как актер.

Алексей Агранович: Не знаю. Так сложилось — время пришло. Повезло. Я давно уже простился с этой идеей — без слез и без трагедий. Я понимал, что это — не мой путь и никак этим не занимался. Но вот, благодаря Кириллу Семеновичу Серебренникову, подвернулась возможность попробовать себя, спустя какое-то количество времени, в роли драматического  актера в спектаклях «Обыкновенная история» и «Маленькие трагедии» (эта постановка  получила «Золотую маску» — Прим. С.А.). А каким образом это получается, где какие призы? Ну приятно, когда их дают. Не дают — значит так  сложилось.Так в жизни всегда бывает, по крайней мере у меня — если  что-то дано получить, это приходит когда  не ждешь. У меня все устроено так, что я никогда ничего не добивался. В том смысле, что не ставил  перед собой задачу пробить шесть стен и чего-то достичь. Я по-другому устроенный человек, и в этом смысле — фаталист.

Тем не менее, все есть — актерская работа, руководство двумя фестивалями. Это вызов самому себе? Викторию часто приглашают судить. Я прочитала отзывы: очень принципиальный член жюри, все смотрит, серьезно относится к делу. И фестивали у вас необычные. Есть мастерские, образовательная программа. Чего нет — так это занудства. На других — губернаторские приемы, а у вас поход в заброшенный дом, который нужно возрождать.

Алексей Агранович: Фестивали «Край света» для того и существуют, чтобы рассказывать о территориях, где они проходят и о жизни людей на них. В этом и смысл: не только то кино, которое мы показываем — это лишь один из драйверов процесса. Надеюсь, мы будем развиваться — на Сахалине и в Калининграде. Потому что людям, которые здесь живут, необходимо описание их жизни и их территории. Только это является  достоверным полноценным подтверждением их существования. На Сахалине, например, люди долгое время жили без описания, потому что никто не занимался этим по-настоящему. Кроме Чехова. А когда живешь без описаний, то это как  подходишь к зеркалу и там не отражаешься. Возникают сомнения, впечатление, что вас нет, что вы никому не нужны. В Калининграде, конечно, совсем все по-другому, но суть — та же.

Кто придумал мастерские с местными детьми и полростками?

Алексей Агранович: Все вместе — у нас есть команда. И она не меняется, а расширяется. Но изначально — мы с нашим программным директором Алексеем Медведевым. Он  — больше про кино, а я — про социальную часть.

Впечатление, что не осталось фестивалей, где вы не были бы постановщиком церемоний открытия и закрытия. Я лично, как зритель, особо благодарна вам за две — когда вы сделали церемонию в Сочи в  стиле сцен из культового советского фильма «Из жизни отдыхающих», и когда разыграли сюжет — наше кино на приеме у психотерапевта. Как все это вам в голову приходит?

Алексей Агранович: Опять же — у нас есть команда. Есть Андрей Корешков — он  у нас работает с 16 лет и прошел путь от человека, который помогал делать всем и все, до кинорежиссера и режиссера церемоний. Он делает проекты самостоятельные, стилистически непохожие на те, что умею и люблю делать я.  И это очень круто. Про психотерапевта тексты писал он. Сцены как в фильме «Из жизни отдыхающих» — я. Мы делаем, наверное, все церемонии в стране, за редким исключением — например, премия  «Ника». Андрей последние несколько лет делает «Белые квадраты» (премия операторского искусства — Прим. С.А.). А как приходит в голову? Бывает, как сейчас — я уже придумал закрытие «Кинотавра», а открытие — идет пока мучительно.

Иногда актрисы выходят вести церемонию и видно, что и текст они прочитали в последнюю минуту, и платье нашли — также. Виктория, вас муж часто задействует в своих постановках. Каков ваш подход?

Виктория Толстоганова: Многие актеры так устроены, что, когда есть роль, чувствуют себя защищенными на сто процентов. По крайней мере, от самих себя. А быть ведущим — это отдельная профессия. И совершенно необязательно, что актер должен обладать умением вести. И дело даже не в выученном тексте. Есть актеры, у которых получается, а есть те, у кого —  нет.  Алексей часто говорит: отвечай от себя, импровизируй. Но сложно это!  Текст можно выучить, но тогда нужно написать идеальный. Помню, как Данила Козловский наизусть говорил написанный текст так, что все думали: он только что пришел к нему в голову. Но я бы не взялась ругать людей, которые не выучили текст  — каждый делает в меру своих возможностей.  Не могу сказать что я — фанат ведения церемоний. Мне кажется, что когда церемония делается как мини-спектакль — это намного легче, и смотреть ее интереснее.

Вместе сниматься интереснее, чем вместе не сниматься

Вы часто бываете в жюри и много смотрите  фильмов. Какое у вас общее впечатление о сегодняшнем российском кино?

Виктория Толстоганова: Разное. Но я не очень благостный зритель. Лучше задавать этот вопрос Алексею Аграновичу, потому что он любит людей. А я считаю, что Марчелло Мастрояни, который был готов на все — просто повезло жить в кинематографе того времени, и не только в итальянском. Я бы тоже была готова на все — с талантливыми людьми. Мне кажется, что российский кинематограф развивается, и ему непросто и тяжело. Появляются фильмы, которые выходят на западные фестивали и раздвигают границы, но мы сами себя топим порой. Мы не стараемся сделать хорошее кино по непонятным мне причинам. У нас очень сильное продюсерское кино — это не всегда правильно. Оно, безусловно, должно существовать, но в рамках мейнстрима. Прекрасные картины — они есть, но как какое-то исключение из правила. Мы неправильно понимаем слово «авторское». Порой не видно смелости — в смысле  современности — в режиссерских идеях, в сценариях. 2019 год на дворе! В мире, в кинематографе происходит уже такое! Ругать процесс — это гибельное дело.  Настолько сложно снимать кино, искать деньги, запускать, реализовывать … Это непростой путь на который  решается автор,  тратит год-два своей жизни. Но  иногда думаешь, все это ради того, чтобы снять то, что снял? Я конкретно не называю, но таких  проходных фильмов  в разы больше, чем хороших. И я не понимаю, зачем нужно решаться? Как по мне — лучше ничего не делать, открыть книгу, почитать.

Всегда интересно наблюдать за тем, как меняются артисты. На мой взгляд, Виктория Толстоганова, которая снималась в «Утомленных солнцем», очень отличается от себя сегодняшней. Чувствуется, что человек прошел путь…

Виктория Толстоганова: Наверное, я  сильно изменилась, и, надеюсь, что еще  буду. Мне кажется, меняться — это единственный правильный путь.  И я очень требовательно отношусь всегда к тому, что делала раньше. И  это не кокетство. Недавно убедилась. Около 10 лет назад снялась в короткометражке «Письмо» с Алексеем Серебряковым. Там — военная история, и есть моя реакция на главное событие. И я про себя думала, как  же круто я сыграла эту сцену —  видно даже, как старею в кадре. И вот у меня недавно был день рождения, кто-то выложил ссылку на фильм в мой Facebook, и я нажала кнопку — помня, какую реакцию вызвала эта работа у меня раньше. Дай, думаю, пересмотрю — как постарела в кадре. И — поразилась: и это я считала хорошей игрой.

Алексей Агранович: Очень хорошо сыгранная сцена!

Виктория Толстоганова: Просто иллюстрация того, как я изменилась в своем сознании. В «Утомленных солнцем» процесс был неплохой. Но все изменилось буквально в последние годы — не то, чтобы я менялась поступательно. Фильм «Палач» мне кажется хорошей работой. И сейчас есть внутреннее ощущение, что я все могу.

Когда я готовилась к интервью с вами, поняла, что был бы прекрасный заголовок к нему: «Идеальная жена». Вы переиграли столько жен, мам. Причем, такой спектр фильмов — совершенно разные от «Ветки сирени» до «Движения вверх».   Жена Королева, Рахманинова, депутата Госдумы, ведущего тренера сборной страны.

Виктория Толстоганова: Я всю жизнь играла чьих -то жен (смеется).

Алексей Агранович: Да какую работу не возьми — ты или муж, или жена. А у Вики  еще сериал — «Жена полицейского», где она сыграла главную роль. Не надо смешивать кино и жизнь — это разные вещи.

Вы похожи на героя фильма «Юморист» в жизни?

Алексей Агранович: Безусловно, это одно из моих возможных «я». Могу придумать этого человека внутри себя — я его по многим параметрам знаю. Являюсь ли я прототипом этого героя? Нет, конечно. У меня не так много ролей. Но после каждой и «Юмориста», и «Обыкновенной истории» и «Маленьких трагедий»,   и «Частицы Вселенной» мне все время говорят: «Ну ты же себя играешь!» В каком-то смысле — да. Но только это — четыре разных человека.

А почему вы редко улыбаетесь?

Алексей Агранович: У меня особые отношения с юмором. Я иногда смеюсь внутри, схватываю, понимаю. Не то, чтобы все время не улыбаюсь. Кода неожиданно, когда еще не успел понять, что будет смешно — оно как-то раз — и  сработало. И смешно! Детям улыбаюсь.

Прочла в одном из ваших интервью фразу: «Я принимаю только два мотива человеческой деятельности: либо тебе должно быть очень интересно, либо тебя это должно кормить». За что не возьметесь ради «кормить»?

Алексей Агранович: Если кормить надо, но нечем — возьмусь за все. Человека убивать не буду.

У вас есть роль, которую хотелось бы сыграть?

Виктория Толстоганова: Странный вопрос, который задают актерам. Недавно мне прислали сценарий — в нем  две женские роли. Мне сказали — и та, и другая может быть твоя — выберешь. Я подумала, что нет,  так не хочу. Когда что-то происходит, помимо тебя — вот тогда правильно, и думаешь — вот это роль, которую я ждала. А сыграть то, что я хочу — может быть это и будет, но в  моем собственном проекте.

Алексей Агранович: Представляете — вы бы мне задали этот вопрос. И я бы ответил: «Хочу сыграть Гамлета!».  И назавтра мне позвонил бы Виктюк и предложил его сыграть. Но это оказывается вовсе не тот Гамлет, которого я себе представлял. Роль — как таковая — написана не Шекспиром, а режиссером, у которого есть свое видение, решение. И оно может настолько не совпадать с детской мечтой сыграть Гамлета…

Виктория Толстоганова: Я бы хотела сыграть такую роль, как  Мэгги Джилленхолл в фильме «Воспитательница». Могу быть не только воспитательницей, но вот именно такую роль.

Алексей Агранович: Я бы хотел такую, как Олег Даль в фильме «Отпуск в сентябре». Условно говоря, конечно — я шучу.

«Кинотавр» 2019

Где увидим Толстоганову и Аграновича?

Помимо того, что Алексей Агранович будет ставить церемонии открытия и закрытия 30-го юбилейного «Кинотавра», и вполне возможно в них будет участвовать Виктория Толстоганова, первым зрителям предстоит оценить их новые актерские работы. Это такие фильмы, как «Выше неба» Оксаны Карас — супруги играют мужа и жену; «Гроза» Григория Константинопольского — Толстоганова выступает в роли главного антигероя Кабанихи, а действие пьесы Островского перенесено в современность; «Верность» Нигины Сайфуллаевой — история о мнимой и настоящей измене в семье — в одной из ведущих ролей снялся Алексей Агранович. Кроме того, родная сестра Алексея Мария Агранович сделала свой дебютный полнометражный фильм «Люби их всех» — он также вошел в конкурсную программу фестиваля. Картина рассказывает об аферистке, которая разводит мужчин на деньги и том, насколько мешает ей настоящее чувство.

Дом Советов

Как генеральный продюсер кинофестивалей, Алексей Агранович никогда не фокусируется только на кино. Он видит каждый фестиваль, как способ развития региона, поэтому у него всегда работают мастерские, затеваются совместные проекты с местными жителями. Например, символом первого фестиваля «Край света.Запад», который только что прошел в Калининграде и области, был выбран Дом Советов — большое приметное городское здание, которое находится в заброшенном состоянии: нужно дать ему новую жизнь. Одна из мастерских фестиваля выбрала предметом исследования — улицу Левитана и ее жителей. И посвятила им проект. Другая — спальный район города — Сельма. Анимационная мастерская — вместе с калиниградскими детьми сделали мультфильм о месте, где они живут. И еще один проект посвятили ветеранам, сняв документальные свидетельства для летописи города.

*Это расширенная версия текста, опубликованного в номере «РГ»

Источник: Российская газета