Вышел третий том антологии «Литература народов России» — Российская газета


Издание выходит в рамках многолетней федеральной программы. После поэзии и детской литературы издан том, посвященный прозе. Об этой книге мы поговорили с главным редактором «О.Г.И» Максимом Амелиным.

Начнем со статистики. Сколько здесь авторов? Со скольких языков переводы?

Максим Амелин: 115 авторов. Тексты, переведенные с 50 языков народов Российской Федерации.

Как же осуществилась такая огромная работа?

Максим Амелин: В этой программе были созданы региональные редакционные советы, их сейчас 52. Они находятся в 39 регионах России, включая самые отдаленные. Люди, которые входят в советы и вокруг них, очень помогают нам с рекомендацией текстов. Без них мы бы просто ничего об этом не узнали. Есть более доступные регионы, где мы знаем кого-то лично. А есть отдаленные. Например, нанайцы. Фактически это одно село в Хабаровском крае, за 400 км от Хабаровска.

85 авторских листов и 53 языка, 115 авторов… Это все невозможно привести к какому-то единому знаменателю. Но все-таки есть какие-то закономерности?

Максим Амелин: Тексты очень разные, пестрые. Есть очень интересные. Есть, например, такой Геннадий Лукин, пишущий на кольско-саамском языке. Это мифологические рассказы. Он пишет обо всем, что вокруг происходит. При этом живет на острове.

У этих литератур есть определенные традиции, уже сложившиеся. Давние или новые. В основном литературная традиция если и была, то поэтическая. А прозаическая традиция от силы в XIX веке возникла… как у татар было, например. Вот, например, в справке о татарской литературе очень интересно написано, какое у них разнообразие жанров, как они на протяжении всей истории татарской прозы менялись, принимали, не принимали советскую власть, как и модернизм у них, и тенденции сейчас к постмодернизму. Так же как, например, у удмуртов или чувашей.

Но, наверное, есть литературы, которые имеют много сот или даже тысячелетий прозаических традиций. Те, которые тяготеют к Китаю, тяготеют к персидской культуре.

Максим Амелин: Да. Это Кавказ, Дагестан. Например, Шахвелед Шахмарданов пишет на табасаранском языке. Такая лирическая проза, в которой главный герой — груша. Вокруг нее происходят события, меняются люди, меняются времена. А груша эта, как древо Иггдрасиль, — вечна.

Представлены ли авторы, пишущие на русском языке?

Максим Амелин: Нет, не представлены. Мы же специально этот проект делали для того, чтобы показать авторов, которые пишут на национальных языках.

А есть ли здесь авторы, которые имеют потенциал русского Салмана Рушди или хотя бы Халеда Хоссейни?

Максим Амелин: Это сложный вопрос. Потому что мы имели здесь дело все-таки с короткой прозой. Если есть несколько отрывков из романов, то это, в общем, все-таки куски. Да, может быть, нет сейчас «русского Рушди». Может быть, молодой человек придет завтра и напишет. Мы же не знаем. Важно, чтобы литература оставалась жива. Чтобы этот огонь как-то передавался.

Источник: Российская газета